Benedetto XVI - Papst.pro
 

срочно в номер

 
Ближайшие трансляции
 
28 февраля
19.30 по мск. - вылет в Кастель Гандольфо
23.00 по мск. - конец понтификата Бенедикта XVI 

 

фоторепортаж


Ветренный Милан 2012
Римский Папа написал книгу о живом Иисусе Печать E-mail
09.12.2008 г.

Павел Пецци на встрече с Папой
 
"В чем заключается  вызов и личный риск автора?"
Анализ от митрополита 

2 декабря 2008 года архиепископ и митрополит Павел Пецци выступил на презентации книги Йозефа Ратцингера (Папы Бенедикта XVI) "Иисус из Назарета". Выступление Его Преосвященства стало лучшим комментарием и рецензией книги на русском языке:

Наверное, нет более распространённого "сюжета", чем жизнь Иисуса. И всё-таки я думаю, что книга Папы Бенедикта XVI по многим причинам представляет исключительную ценность. И сейчас я остановлюсь, по крайней мере, на двух из них:

1) Во-первых, "исключительность" этой книги я вижу в том, что, пожалуй, вызывает наибольшее любопытство у присутствующих - её автор не просто известный богослов, а Папа Римский. И этот факт рождает интересный парадокс: с одной стороны, книга написана Папой, но с другой стороны, как мы увидим, автор не пишет как Папа. Этим я хочу сказать, что "говорящим" лицом в книге, конечно, является Бенедикт XVI, но он не обращается к нам "сверху вниз", "с высоты папского престола", а разговаривает с нами как простой "верующий", увлечённый исследователь и мыслитель, который в течение всей своей жизни пытался углубить собственное познание Иисуса и лучше понять причины своей веры в Него. Во введении Папа сам поясняет этот момент: он просит нас, чтобы мы не воспринимали его книгу как документ Учительства, но как "частный труд, отражающий мои личные искания "лица Господня" (ср. Пс 26. 8)"

Я считаю, что эти слова особенно важны, чтобы понять смысл всей книги и её, в каком-то смысле, уникальность. С помощью другого парадокса, я бы хотел сказать, что эта книга является особенным свидетельством, позвольте мне употребить это выражение, "светскости". На моем родном языке, "светскость" звучит как "laicitа" и это слово нас отсылает к греческому понятию "laikos" = народный (от слова "laos" - народ). Таким образом, "laico", то есть светский человек, мирянин - это тот, кто, в отличие от священника или царя, не отличается от других людей, а живёт, действует и говорит на том же уровне, что и все остальные. В этом, хорошем, смысле я себе позволил сказать о "светскости", касательно книги Папы. Автор ставит себя на "уровень" собеседника, на уровень всего народа, к которому он обращается. Он не требует одобрения или согласия читателя из-за своего "полученного свыше авторитета", но он подчиняется "суду" разума и сердца читателя; в обмен он "требует" только, чтобы читатель оставался искренно открытым и был как можно более свободным от предвзятости.

Это предложение Папы имеет, я бы сказал, "двойной" характер: во-первых, "смирение", а во-вторых, "мужество". "Смирение" выражается в том, что автор не заботится чересчур много о своём высоком сане и подвергает себя критике со стороны читателя в той же мере, в какой и любой другой учёный. "Мужество" же видно в уверенности автора в том, о чём он пишет. И благодаря этой убеждённости, Папа хочет подвергнуть себя риску, он бросает вызов: "Всякий, кто захочет, может мне возразить.(…) Хотелось бы заранее особо попросить моих читателей… о некотором сочувствии, без которого нет взаимопонимания".

Было бы интересно поподробнее поговорить, но сейчас у нас нет времени, как в сознании этого Папы такой "двойной" характер отражает природу христианского свидетельства, как такового: оно всегда одновременно смиренное и мужественное, так же, как смиренным и мужественным было свидетельство Самого Иисуса.

Бог Библии - это Бог, который настолько приближается к миру и к человеку, что приобретает человеческое лицо, человеческий голос, Он начинает говорить человеческими словами на его языке. Именно из-за желания убедить нас, используя наш собственный язык, Он позволяет нам спорить с Ним, отрицать Его слова. В этом смысле, Иисус Сам, по мнению Ратцингера, является тем учителем, "Который оставляет свободу возражать Ему", и Который просит только "о некотором сочувствии, без которого нет взаимопонимания". Иисус первый захотел подвергнуть себя риску оказаться "в оппозиции", Он не стал опираться на "авторитет" Своего божественного величия, а засвидетельствовал его в словах и делах. Он вполне осознанно отдал себя на суд народа и, этот выбор привёл Его к "смертному приговору".

Следуя этой логике, Ратцингер, как мне кажется, показывает нам пример, прежде всего того, что значит быть "свидетелем" Евангелия в мире. В мире, который по большей части равнодушен к христианству, а в некоторых случаях и враждебен ему. Всегда, но особенно сегодня, христианская весть должна стать личным "риском", как это было вначале. В редкие исторические моменты, как сейчас, быть свидетелем Христа означает, как раньше, быть "мучеником" (в самом широком смысле этого слова). Не случайно на древнегреческом языке (то есть на языке Нового Завета и первых поколений христиан), слово "мартир" имеет два смысла: "свидетель" и "мученик". "Свидетель" - это "мученик", то есть тот, у кого есть смелость рисковать своим лицом, брать на себя ответственность за свою веру перед миром. Это тот, кто не отказывается попасть "под суд" мира, но даже хочет этого "сражения".

2) Таким образом, эту книгу можно отнести к необычному жанру - свидетельству: с одной стороны, научному, с другой - личному. И здесь мы переходим ко второй особенности книги.

Неспециалисты в данной области, наверное, задали себе вопрос, почему я подчеркнул "мужество", "смелость" этого произведения. В чем заключается "вызов" и "личный риск" автора?

Тот, кто хотя бы чуть-чуть знаком с научными библейскими дискуссиями последних десятилетий на западе, сразу поймет, что основной тезис автора довольно смелый. Хотя Папа находится "в компании" с некоторыми знаменитыми современными толкователями, на которых часто ссылается. Уже в предисловии Папа, может быть, немного наивно, высказывает свой тезис: "…Я прежде всего опирался на Евангелие, которому безусловно доверяю. (…). …Моей главной целью было попытаться представить евангельского Иисуса как живого, подлинного Иисуса, как исторического Иисуса…"

Это утверждение повторяет то, во что Церковь всегда веровала. И всё же большая часть исследований Библии за последние 60 лет в той или иной степени содействовала "ослаблению" этого исходного убеждения. Оно перестало быть таким же естественным, как раньше.

Хотя мы сейчас, к сожалению, не успеем детально разобраться в этой сложной теме, я всё-таки хочу остановиться на синтетическом суждении Папы о результатах последнего столетия научной работы. С одной стороны, это стремление исследователей подойти к тексту Библии с научной точки зрения ценно, так как позволило нам узнать несравнимо лучше, чем раньше, всё, что касается "текста и исторического контекста" Евангелий. С другой стороны, вопреки всякой научной "строгости" историко-критического метода, в конечном результате мы получаем "калейдоскоп" разных тезисов, зачастую противоречащих друг другу. В итоге за евангельскими рассказами появились разные лица "настоящего Иисуса": Иисус в роли "самого великого учителя нравственности", Иисус в роли первого революционера и защитника пролетариата, Иисус в роли пророка наступающего апокалипсиса и т.д. Только в одном приходят к согласию: в подходе к Евангелию как к недостоверному источнику. Так "в итоге сложилось впечатление, будто мы не располагаем достаточными и надёжными сведениями об Иисусе и что вера в Его Божественность была соотнесена с Его образом ретроспективно. Это мнение постепенно укоренилось в общем сознании христианского мира. Такое положение дела весьма пагубно для веры, ибо это знак того, что поколебалось её главное, сущностное основание: внутренняя, доверительная связь с Иисусом, которая, собственно, и определяет всё и которая рискует оказаться без опоры".

Я думаю, что в этой цитате выражена настоящая проблема, из-за которой Папа нашёл время, чтобы написать книгу. Итак, почему же он написал именно про Иисуса?
Потому что драматическая особенность нашего времени, по его мнению, заключается в том, что впервые за 2000 лет рискует "исчезнуть" из поля зрения большинства людей, как атеистов, так и верующих, единственное, что всегда отличало христианство от всего остального и что привлекало к нему внимание самых разных людей: это "единственное" - просто Иисус. Как "пророчески" написал знаменитый французский писатель Шарль Пеги: "мы могли бы стать первыми. Первые после Иисуса без Иисуса". Мне кажется, Папа Бенедикт XVI подписался бы под этими словами. Человек постмодерна действительно находится в этой печальной ситуации: он первый "после Иисуса без Иисуса". Не без Иисуса как "учителя нравственности" или "религиозности". Такой Иисус всем нравится, потому что никому не мешает. А без Иисуса, Которого мы встречаем в Евангелии: Иисуса - Сына Божиего, Иисуса - Спасителя человека, Иисуса, который воскрешает своего друга Лазаря, а потом Сам умирает и воскресает ради всех нас.

Но если "настоящий" Иисус, которого распяли 2000 лет назад, и в этом всё дело, не является Тем, о Котором рассказывают Евангелия, тогда у христиан, как и у Церкви в целом, нет ничего заслуживающего внимания, чтобы сказать и "подарить" людям. Но, что ещё хуже, в таком случае человек опять остаётся в "одиночестве", как и до прихода Христа. Другой великий пророк нашего времени, и вам он, наверное, ближе знаком - Федор Михайлович Достоевский, очень точно выразил это тревожное состояние современного, "образованного" человека: "Вера сводится, по моему суждению, к мучительному вопросу: может ли человек просвещённый, современный европеец верить в Божественность Сына Божия, Иисуса Христа?" 

Книга "Иисус из Назарета" была написана, несомненно, "образованным" "европейцем наших дней", который знает и пережил в себе "муки" сложной встречи между верой и современной наукой. Но, пройдя через это, он вышел обогащённым, укреплённым в своей вере и сейчас хочет передать нам хотя бы часть из обретенного в поисках истины. Вера не боится науки - вот, что показывает нам книга. И это вторая её вторая особенность.

Итак, Иисус Ратцингера - это Иисус Традиции, но вместе с этим Он предстаёт перед нами "новым", "обновлённым", как реставрированная икона, как золото, "испытанное огнём", очищается и начинает ещё больше блестеть.

Приведу только один пример: диалог с раввином из Нью-Йорка Якобом Нойснером (в главе "Нагорная проповедь"). Раввин Нойснер, один из крупнейших еврейских эрудитов нашего времени, написал несколько лет назад интересную книгу об Иисусе. Искренне и серьёзно рассмотрев некоторые речи Иисуса, он прямо и честно объясняет, почему он отказывается от такого "Мессии Израиля". Он говорит, что даже если принять только слова, признанные всеми как "настоящие слова Иисуса", становится очевидно, что этот человек ставил себя на один "уровень с Богом и Его Законом". И раввин как ортодоксальный иудей, каковым он себя считает, не может не отказаться от Него. Для Ратцингера свидетельство Нойснера ценно, потому что, по иронии судьбы, он великолепно показывает то, что многие "христианские" толкователи отрицают. А именно, что "образ" Иисуса, употребляя его же слова, становится абсолютно непонятным, если не признавать Его "возмутительную претензию" "быть равным с Богом". В таком случае нельзя понять, почему Иисуса приговорили к смертной казни. Иисус непонятен, если не принимать во внимание тот факт, что этот человек действительно считал себя Сыном Божиим, - и это любимое выражение Ратцингера - то есть Тем, Кто пользуется несравненной близостью с Богом, потому что Они с Ним "едины".

Конечно, можно не верить в то, что рассказывают Евангелия. Наука не может сама по себе "родить" веру. И это Папа хорошо осознаёт. Но вот в чем "вызов" этой книги: невозможно отделить "веру в Иисуса Христа" от "доверия к Иисусу", потому что они изначально неразделимы. Мнение Нойснера ценно, потому что, по иронии судьбы, он великолепно показывает то, что многие "христианские" толкователи отрицают. А именно, что "образ" Иисуса, исходя даже только из его слов, становится абсолютно непонятным, если мы не признаём Его "возмутительную претензию" "быть равным с Богом". В таком случае нельзя понять и почему Иисуса приговорили к смертной казни. Иисус непонятен, если мы удаляем тот факт, что этот человек действительно считал себя Сыном Божиим - и это любимое выражение Ратцингера - то есть тем, кто пользуется несравненной близостью с Богом, потому что Они с Ним "едины". По мнению Папы, не только наука не способна доказать это расстояние между "Иисусом истории" и "Христом веры", а наоборот, после двух столетий тщательных исследований текстов, евангельский "образ" Иисуса продолжает жить и, в конце концов, он является самым "осмысленным и цельным", "наиболее убедительным". Автор пишет: "Я убеждён…, что этот образ Иисуса гораздо логичнее и с исторической точки зрения гораздо понятнее, чем те реконструкции, которые предлагались нам в последние десятилетия. Мне думается, что именно этот Иисус - Иисус Евангелий - выглядит исторически более осмысленной и убедительной фигурой.

Только если признать, что произошло нечто из ряда вон выходящее, если признать, что Сам Иисус и Его слова не укладывались в обычные представления, выходя за мыслимые пределы всех привычных надежд и чаяний,… можно объяснить, почему Он был предан распятию и почему Он мог воздействовать на людей".

Заканчивая, я ещё раз хочу подчеркнуть, что у нас в руках не какая-то научная работа, написанная сухим, техническим языком. Одна из характеристик портрета Иисуса из Назарета, написанного Папой Бенедиктом XVI, - это любовь, которая проходит через все страницы книги, которая наполняет и ведёт автора. И у нас при чтении возникает такое же ощущение, как когда другой человек старается описать красоту знакомого ему лица. Несмотря на сложность некоторых страниц, не проходит впечатление, что автор рассказывает о Лице Кого-то "живого", которого он знает так же, как мы знаем своего друга. И это так и есть: христианство - это прежде всего и в основном "встреча" с Иисусом, это "удивление" перед видом человеческого Лица Бога, Бога настолько близкого, как друг, того Бога, который, как взволнованно пишет апостол Павел, "возлюбил меня и предал Себя за меня".

Митрополит и Архиепископ Павел Пецци
 
 
« Пред.   След. »
 
п»ї
Секс в карпинске
generic cialis 20mg