Benedetto XVI - Papst.pro
 

срочно в номер

 
Ближайшие трансляции
 
28 февраля
19.30 по мск. - вылет в Кастель Гандольфо
23.00 по мск. - конец понтификата Бенедикта XVI 

 

фоторепортаж


Ветренный Милан 2012

Поиск

 
Март, 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Печать E-mail
08.02.2012 г.

Папа на входе в зал аудиенций, 8 февраля
 
Когда Бог не слышит 
Тьма имеет двойное значение
 
8 февраля в ходе генеральной аудиенции в Ватикане Бенедикт XVI преподал следующее наставление о молитве, основанное на молитве Иисуса на кресте и его последних словах. А также выразил поддержку пострадавшим от плохой погоды в Европе.

Дорогие братья и сестры,

сегодня я хотел бы поразмышлять с вами о молитве Иисуса на пороге смерти, опираясь на то, что рассказывают об этом св. Марк и св. Матфей. Оба евангелиста цитируют молитву умирающего Иисуса не только на греческом языке, на котором ведут повествование, но, в виду важности этих слов, еще и на смеси еврейского и арамейского. Таким образом, они передают не только содержание, но самый звук той молитвы в устах Иисуса: мы слышим Его реальные слова, какими они были. Вместе с тем, они описывают поведение присутствующих при распятии, которые не поняли, или не захотели понять происходящего.

Св. Марк, как мы слышали, пишет: «Когда был полдень, настала тьма по всей земле и продолжалась до третьего часа. В третьем часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? - что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»* (15,34). В структуре рассказа молитва, крик Иисуса вырывается у него в завершение третьего часа тьмы, которая с 12 часов до трех пополудни окутала всю землю. Эти три часа мрака являются, в свою очередь, продолжением другого отрезка времени – ровно три часа с начала казни Иисуса. Евангелист Марк информирует нас: «Было девять утра, и распяли Его» * (ср. 15,25). Из указаний на час в ходе повествования следует, что шесть часов Иисуса на кресте состоят из двух равных по времени частей.

В первые три часа, с девяти до полудня, происходит глумление: разнородные группы демонстрируют скептицизм, заявляя о своем неверии. Св. Марк пишет: «Проходящие злословили Его» (15,29); «Подобно и первосвященники с книжниками, насмехаясь, говорили» (15,31); «И распятые с Ним поносили Его» (15,32). В следующие три часа, с 12 до «трех часов пополудни»*, евангелист говорит только о тьме, наставшей по всей земле; одна темнота поглощает всю сцену, без всякого  сообщения о происходящем или сказанном. Когда Иисус оказывается на пороге смерти, здесь есть только тьма, затопившая «всю землю». Космос тоже принимает участие в этом событии: мрак, окутывает людей и вещи, но именно в момент тьмы, Бог присутствует, он не оскудевает.

В библейской традиции тьма имеет двойственное значение: знак близости и козней зла,  но также и таинственного присутствия и деяний Бога, способного победить всякую тьму. В Книге Исхода, к примеру, мы читаем: «И сказал Господь Моисею: вот, Я приду к тебе в густом облаке» (19,9); и снова: «И стоял народ вдали, а Моисей вступил во мрак, где Бог» (20,21). В речах Второзакония, Моисей рассказывает: «Гора горела огнем до самых небес, [и была] тьма, облако и мрак», вы «услышали глас из среды мрака, и гора горела огнем» (5,23). В сцене распятия Иисуса тьма окутывает землю и это тень смерти, в которую Сын Божий погружается, чтобы нести жизнь своим актом любви.  

Возвращаясь к рассказу св. Марка. Осыпаемый оскорблениями со всех сторон, перед лицом тьмы, что все накрыла, в момент, когда он чувствует приближение смерти, воплем своей молитвы Иисус показывает, что под гнетом страдания и смерти, где кажется, что он покинут и Бог отсутствует, Он полон уверенности в близости Отца, он переживает этот высший акт любви, окончательной самоотдачи, не смотря на то, что не слышит, как в другие моменты, голоса свыше. Читая евангелия, мы замечаем, что в другие важные периоды своей земной жизни, Иисус видел знаки, указывающие, что Отец здесь и утверждает его на пути любви, и слышал просветляющий голос Бога. Так, вслед за крещением в Иордане, небеса разверзлись, и послышался голос Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Mc 1,11). Затем, в преображении, был знак из облака, глас, глаголющий: «Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте» (Mc 9,7). И наоборот, с приближением смерти Распятого, сходит молчание, не слышно ни звука, но взгляд любви Отца остается прикованным к дару любви Сына.

Но какое значение имеет молитва Иисуса, этот крик, брошенный Отцу: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Разве в этой молитве нет чувства, что он именно покинут, сомнения в своей миссии, в присутствии Отца? Слова, которые Иисус обращает к Отцу, являются началом 22 псалма*, где псалмопевец исповедует Всевышнему, как он разрывается между ощущением, что оставлен один и уверенным сознанием присутствия Бога среди своего народа. Псалмопевец молится: «Боже мой! я вопию днем, - и Ты не внемлешь мне, ночью, - и нет мне успокоения. Но Ты, Святый, восседаешь на троне среди славословий Израиля» (vv. 3-4). Псалмопевец «вопиет», чтобы излить все страдание своей молитвы перед Богом, которого, кажется, нет с ним: в минуту горя молитва становится воплем.

То же происходит в наших отношениях с Господом: в ситуациях наиболее трудных и болезненных, когда кажется, что Бог не слышит, мы не должны бояться вверить Ему всю тяжесть, что у нас на сердце, не надо бояться прокричать Ему наше страдание, мы должны быть уверены, что Бог рядом, даже если он, по-видимому, хранит молчание. 

Повторяя на кресте то самое начало псалма «Эли! Эли! ламма савахфани?» - Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Mt 27,46),  крича слова псалма, Иисус молится, когда люди окончательно его отвергли, в момент изнеможения; молится, однако, словами псалма, сознавая присутствие Бога Отца даже в этот час, когда он переживает драму человеческой смерти. Но у нас возникает вопрос: как такое возможно, чтобы Бог, столь могущественный, не вмешался и не избавил своего Сына от этого страшного испытания? Важно понимать, что молитва Иисуса  - не крик смертельно отчаявшегося, и тем более не крик того, кто знает, что покинут. В то мгновение Иисус воплощает весь 22 псалом, псалом народа Израилева, который страждет; так Он берет на Себя не только грех своего народа, но и всех людей, утесняемых злом, и приносит все это к сердцу самого Бога в уверенности, что его крик обретет ответ в Воскресении: «крик величайшей муки несет в себе уверенность в божественном ответе, уверенность в спасении – не только для самого Иисуса, но для «многих» » (Gesù di Nazaret II, 239-240).

В этой молитве Иисуса заключены крайняя степень доверия и предание себя в руки Божии, даже когда кажется, что тот отсутствует, даже когда молчит, следуя плану, для нас непостижимому. В Катехизисе Католической Церкви мы читаем: «В искупительной любви, которая всегда объединяла Его с Отцом, Он взял на Себя бремя нашего блуждания в грехе против Бога, вплоть до того, что даже мог от нашего имени произнести на кресте: "Боже Мой, Боже Мой! для чего ты Меня оставил?"» (n. 603*). Он страдает в единстве с нами и ради нас, и это страдание, из любви проистекающее, в самом себе несет спасение, победу любви.

Те, кто стоял под крестом Иисуса не могли понять и думали, что его крик -  это молитва к Илии. Они суетятся, пытаются напоить его, чтобы продлить жизнь и проверить, действительно ли Илия придет ему на помощь, но громкий возглас кладет конец земной жизни Иисуса и их намерениям. В момент наивысшего [[страдания]], Иисус позволяет своему сердцу выразить боль, но вместе с ней выходит на поверхность и ощущение присутствия Отца, а также  согласие с его планом спасения человечества. Мы тоже, всегда и снова, оказываемся перед лицом «сегодняшнего» страдания, перед молчанием Бога – мы изливали его столько раз в наших молитвах, но мы стоим лицом к лицу  и с «сегодняшним» Воскресением, ответом Бога, берущего на себя все наши муки, несущего их вместе с нами и дающего нам твердую надежду, что грядут победы (cfr Lett. enc. Spe salvi, 35-40).

Дорогие друзья, в молитве мы приносим к Богу крест нашей повседневности, в уверенности, что Он здесь и слышит нас. Крик Иисуса напоминает нам, что в молитве мы должны выходить за рамки своего «я» и своих проблем, чтобы открыться нуждам и страданию других. Молитва Иисуса, умирающего на Кресте, учит нас молиться с любовью о многих братьях и сестрах, живущих под гнетом ежедневных забот, переживающих трудные времена; за тех, кто поглощен болью, кто не слышит ни слова поддержки; принесем все это к сердцу Господа, дабы и они могли почувствовать любовь Бога, который не покинет нас - никогда. Спасибо.

О жертвах зимы

Дорогие братья и сестры,

В минувшие недели волна холода и заморозков обрушилась на некоторые регионы Европы, принеся большие беды и, как нам известно, значительный материальный ущерб. Я выражаю свою близость народам, пораженным столь сильной непогодой, и призываю молиться о жертвах и их семьях. В то же время хочу побудить к солидарности, дабы щедрая поддержка была оказана людям, пострадавшим от этих трагических обстоятельств. 

перевод: Ричард Павлов, Ратцингер-Информ

Примечания:

1.    В синодальном переводе цитата звучит так: «В шестом же часу настала тьма по всей земле и [продолжалась] до часа девятого. В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани… и т.д.»
2.    В синодальном переводе: Был час третий, и распяли Его.
3.    В синодальном переводе: В шестом же часу настала тьма
4.    Бог не оскудевает – глагол, аналогичный церковнославянскому «оскудевати», который имеет значение: 1. уйти, покинуть, 2. истощиться, прекратиться, оскудеть
5.    В русской Псалтири это 21 псалом
6.    (n. 603) – в русском переводе п. 602

   

 

Представить себя крымским ханом, императором Всероссийским или генеральным секретарем ЦК КПСС? Простой вариант - приобрести недвижимость в Крыму. На этой земле остались следы сильных мира сего. Замечательный климат Тавриды исцеляет и бодрит. 

 
« Пред.   След. »
 
п»ї
Воркута знакомства с номерами телефона
generic cialis 20mg