Benedetto XVI - Papst.pro
 

срочно в номер

 
Ближайшие трансляции
 
28 февраля
19.30 по мск. - вылет в Кастель Гандольфо
23.00 по мск. - конец понтификата Бенедикта XVI 

 

фоторепортаж


Ветренный Милан 2012

Поиск

 
Март, 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Печать E-mail
23.02.2012 г.

Папа беседует с духовенством Рима
 
 
Отсутствие смирения разрушает единство
Различие необходимо для красоты
 
Речь в форме Lectio Divina, произнесенная Святейшим Отцом 23 февраля в 11 часов утра на традиционной встрече с духовенством римской епархии. Экспромт Бенедикта XVI основан на разборе отрывка из Послания св. Павла к Ефесянам (4, 1-16). Перевод сверен с аудиозаписью. 
 
Дорогие братья,
 
для меня большая радость видеть каждый год, в начале Великого Поста, мой клир, духовенство Рима, и мне отрадно видеть, как нас много. Я полагал, в этом огромном зале наша группа слегка затеряется, но теперь я вижу, мы – сильное Господне войско и можем уверенно вступать в неизбежные битвы нашего времени, чтобы провозглашать Царство Божие, устраивать его пути. Вчера мы открыли Великий Пост - ежегодное обновление нашего Крещения, когда мы как бы повторяем свое оглашение, заново проникая в суть того, что значит быть крещеными, снова приходя к своему крещению и соединенности через него со Христом. Следовательно, мы также стараемся привести заново  наши общины к этому глубокому единству со смертью и воскресением Христа, все более уподобляясь Ему, все более становясь действительно христианами.

[Прослушанный нами] отрывок из послания св. Павла к Ефесянам (4,1-16), один из величайших церковных текстов Нового Завета, начинается с представления автора: «Я, Павел, узник в Господе» (v. 1). Греческое слово desmios означает «узник»: Павел как преступник находится в оковах, узник ради Христа, и начинает [свою речь], приобщившись к Его страстям. Первое, что он сообщает, представляясь: он говорит в узах, в общности со страстями Христа и так он становится причастен воскресению Христа, его новой жизни. Так и мы, говоря, должны всегда говорить в единстве с его страстями, и свои страсти, страдания и испытания, тоже принимать в этом смысле: они свидетельствуют о присутствии Христа, о том, что Он с нами, и что мы идем, в причастности его страстей, к новой жизни, к Воскресению. 

«Узник», следовательно, является первым словом в теологии креста, в необходимой всякому пастырю и каждому проповедующему Евангелие общности с верховным Пастырем, который искупил нас «предавая себя», страдая за нас.  Любовь означает страдание, отдать себя, потерять себя, и именно такая любовь плодотворна. Однако в том, что он скован извне, лишен свободы, появляется и проявляется другой аспект: подлинные узы, связывающие Павла со Христом - это узы любви. «Узник любви»: любви, дающей свободу, той, что делает его способным явить Послание Христа и самого Христа. И для нас тоже это должно стать последними оковами, что нас освобождают; связанные узами любви со Христом, мы обретаем свободу, верный путь в жизни и можем, с любовью ко Христу, направлять также вверенных нам людей к той любви, которая есть радость и свобода.
 
Призвание
 
Затем он говорит «Умоляю» (Ef 4,1): его задачей является увещевать, но не в значении нравственного внушения. Умоляю об общности со Христом; наконец,  это сам Христос, умоляет, зовет нас с любовью отцовской и материнской. «Поступайте достойно звания, в которое вы призваны» (v. 1); то есть, во-первых, мы получаем призвание. Я не аноним, ничего не значащий в этом мире: есть призыв, есть голос, за которым я иду, голос, зовущий меня. И в своей жизни я должен углубляться все дальше на пути призвания, следовать этому голосу, находя, таким образом, верную дорогу, и ведя по этому пути других.
Я «призван призванием одним». Я бы сказал, что первое великое призвание мы получаем с Крещением - быть со Христом; второе великое призвание - быть пастырями на его службе, и мы должны постоянно вслушиваться в этот призыв, чтобы суметь помочь другим призванным услышать зовущий голос Господа. Большая беда Церкви наших дней в Европе и на Западе - недостаток священнических призваний, но Господь зовет непрестанно, - не хватает слушающих. Мы последовали гласу Господа и должны быть внимательны к нему, в том числе, и ради других, чтобы помочь им услышать и принять этот зов, чтобы открылась дорога призваниям быть Пастырями во Христе. Св. Павел возвращается к слову «призыв» в конце вступительного стиха  и говорит о призвании, о зове, в котором заключается надежда, сам этот зов – надежда, и этим демонстрирует измерения призвания: оно не только личное, призвание оказывается уже феноменом диалога, это явление в «нас», в «я и ты» и в «мы». 

«Призвание к надежде». Таким образом, мы видим измерения призвания: их три. Заключительное значение призыва, согласно этому тексту, - призыв к Богу. Бог является пределом, в конце мы, попросту, приходим к Богу и весь путь – это путь к Богу. Но это не обособленный путь, не странствие внутри одного «я», он является дорогой в будущее, к обновлению мира, и на этом пути «мы», призванные призывать других, даем им услышать тот зов. Поэтому призыв всегда является также церковным призванием. Верность призыву Господа влечет за собой необходимость сделать явным это «мы», в котором и к которому мы призваны, и двигаться вместе, реализуя необходимые добродетели.

 Добродетели

«Призванность» включает в себя церковность, следовательно, содержит измерения вертикальное и горизонтальное, неразрывно связанные; оно требует церковности в том смысле, что мы позволяем помочь себе, созидая таким образом [понятие] «мы», выстраивая это «мы» Церкви. В подобном смысле св. Павел поясняет суть призвания через его цель: [которая есть] один, единственный Господь, и через устремленность в будущее, надежду [заключенную] в «нас», в тех, у кого есть надежда, влюбленных в существо надежды, а также через обладание определенными добродетелями, представляющими собой элементы совместного пути.  И первая: «со всяким смиренномудрием» (Ef 4,2). Я бы хотел немного на ней задержаться, поскольку в каталоге дохристианских добродетелей она не значится; это добродетель новая, добродетель последователей Христа. Вспомним Послание к Филиппийцам, глава вторая: будучи подобен Богу, он уничижил себя, приняв образ раба и повинуясь вплоть до креста (ср. Fil 2,6-8). В этом заключается путь смирения Сына, которому мы должны подражать.

Следовать Христу означает вступить на этот путь смирения. Греческий текст говорит tapeinophrosyne (ср. Ef 4,2): относиться к себе без преувеличения, оценивая адекватно. Смирение... Противоположностью смирения является высокомерие, как корень всякого греха. Высокомерие, которое есть надменность, жаждущая, прежде всего, власти, внешнего эффекта, иметь вид в глазах других, что-то из себя представлять; не имеющая намерения угодить Богу, но лишь себе самой, получить одобрение других и, так сказать, быть почитаемой другими. «Я» - в центре вселенной: речь идет о моем горделивом, всезнающем «я». Быть христианином значит преодолеть это изначальное искушение, которое есть также ядро первородного греха: быть как Бог, но без Бога; христианам следует быть подлинными, искренними, реалистами.

Смирение есть, прежде всего, правдивость, жить в истине, учиться истине, усвоить, что моя малость - это особое величие, потому что таким образом я важен для великого плана  Бога о человечестве. Именно сознавая, что я – замысел Бога по созиданию его мира, и я незаменим, именно так, в моей малости, я велик, и только так. Это начало бытия христианином: жить истиной. И только живя истиной, реализмом моего призвания ради других и с другими в теле Христовом, я живу хорошо. Жить против истины всегда означает жить плохо. Будем жить истиной! Научимся этому реализму: не хотеть казаться, но желать угодить Богу и поступать по замыслу Бога обо мне и для меня, и так же принимать другого [человека].

Принимать другого, который возможно более велик, чем я, предполагая именно этот реализм и любовь к истине, и соглашаясь принять самого себя как «замысел Божий», таким, какой я есть, в моей ограниченности и, тем самым, в моем величии. Принятие самого себя и принятие другого взаимосвязаны: только принимая себя в грандиозном замысле Господа, я могу принять также и других, которые составляют вместе со мной великую симфонию Церкви и творения. Я думаю, что маленькие акты смирения, которые день за днем мы вынуждены переживать, целительны для нас, поскольку помогают каждому осознать правду о самом себе и быть, таким образом, свободными от тщеславия, которое противно истине и не способно сделать меня счастливее и лучше. Принять и усвоить это, и так научиться принимать свое место в Церкви, свое малое служение как великое пред очами Бога. И именно это смирение, этот реализм, дают свободу.

Если я горделив, если высокомерен, я всегда желаю удовлетворения и, не получив его, каким жалким и несчастным я становлюсь и должен постоянно искать этого удовлетворения. Когда у меня есть смирение - у меня есть свобода, в том числе не соответствовать общему мнению, не жить чужим умом, поскольку смирение дает мне эту способность, свободу по истине. И, я бы сказал, будем молить Господа, дабы он помог нам, помог быть реальными строителями общины Церкви, которая растет, когда мы сами возрастаем в великом виденьи Бога, в [сознании] «мы», и да будем членами Тела Христова, принадлежа таким образом, в единстве, Сыну Божьему.

Вторая добродетель, но будем теперь более краткими, это «кротость», говорит итальянский перевод* (Ef 4,2), по-гречески praus - «мягкость, незлобивость»;  она, как и смирение, является христологической добродетелью, которая есть следование Христу на пути смирения. Также  praus, быть кротким, быть незлобивым, значит следовать Христу, говорящему: Придите ко мне, ибо Я кроток и смирен сердцем (ср. Mt 11,29). Это не означает слабости. Христос способен быть и строгим, если необходимо, но всегда с сердцем добрым, всегда остается очевидной его доброта, его незлобивость. Иногда в Священном Писании «кроткие» есть попросту наименование верующих, малого нищего стада, которые во всех испытаниях остаются смиренными и стойкими в единстве с Господом, ища той кротости, что прямо противоположна  насилию. Третье блаженство. Евангелие от Матфея говорит: блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (ср. Mt 5,5). Не неистовые наследуют землю, в конце-концов остаются кроткие: они имеют великое обетование, так и мы должны быть особенно уверены в обещании Бога, в кротости, которая сильнее насилия. В слове незлобивость содержится контраст с насилием: христиане никогда не неистовы, они противники насилия. 

И затем (св. Павел) продолжает: «с долготерпением»* (Ef 4,2): Бог долготерпелив. Не смотря на наши слабости и грехи, он всегда возобновляет отношения с нами. Прощает меня, даже если знает, что завтра я снова впаду в грех, расточает свои дары, даже если знает, что мы, зачастую, негодные управляющие. Бог великодушен, велик сердцем, он вверяет нам свое благо. И это великодушие, эта щедрость заново проявляется  именно в следовании за Христом. 

Наконец, «снисходя друг ко другу любовью» (Ef 4,2); мне кажется, что следствием смирения является эта способность принимать другого. Чужое отличие всегда в тягость. Почему другой – не такой [как я]? Но именно это разнообразие, это различие необходимо для красоты Божественной симфонии. И нам надлежит с особым смирением, в котором осознаем свою ограниченность, свое отличие от другого, и что я сам – бремя для другого человека, становиться способными не только его терпеть, но с любовью находить именно в отличии богатство его сущности, богатство идей и фантазии Бога.

Фундамент единства

Все это, следовательно, служит добродетелями Церкви для созидания Тела Христова, которое есть Дух Христов,  становящийся телом снова и всегда заново, и возрастающий. Павел затем конкретизирует эту мысль, заявляя, что все это разнообразие даров, темпераментов, человеческих проявлений служит единому целому (ср. Ef 4,11-13). Все эти добродетели являются также добродетелями единства. Для меня, например, очень знаменательно первое послание после Нового Завета, Первое послание Клемента, адресованное одной общине коринфян, разделенной и страдающей от раздоров (cfr PG 1, 201-328).

В этом послании именно слово «смирение» является ключевым: они разобщены, так как им не хватает смирения, отсутствие смирения разрушает единство. Смирение есть основная добродетель единства и только так возрастает единство Тела Христова, мы становимся действительно едины и получаем богатство и красоту целого. Поэтому логично, что в списке добродетелей, являющихся добродетелями церковными, христологическими, добродетель единства ведет к единству четко определенному: «один Господь, одна вера, одно крещение. Один Бог и Отец всех» (Ef 4,5). Одна вера и одно крещение, в качестве конкретной реальности Церкви, находящейся под владычеством единого Господа.

Крещение и вера неразрывны. Крещение есть Таинство веры, и вера имеет два аспекта. Это глубоко личный акт: я знаю Христа, встречаю Его и отдаю Ему свое доверие. Вспомним о женщине, прикоснувшейся к его одеждам в надежде исцеления (ср. Mt 9, 20-21); она полностью доверяется Ему и Господь говорит: «Ты спасена, ибо уверовала»* (ср. Mt 9, 22). И прокаженным, одному из них, который вернулся, он говорит: «Вера твоя спасла тебя» (ср. Lc 17, 19).  Следовательно вера изначально есть прежде всего личная встреча, прикосновение к одеждам Христа, [веровать] - получить прикосновение Христа, находиться в связи со Христом, вверять себя Господу, искать Христовой любви, и, в любви ко Христу, обрести также ключ  к истине, к универсальности.

Но именно ради этого, поскольку ключ к универсальности – один Господь, вера не только акт личного доверия, но обладает содержанием. Fides qua ("вера, которую" которую исповедует Церковь, прим. пер.) требует  fides quae ("веры, посредством которой", т. е. веры, посредством которой человек движим отвечать Богу, прим. пер.), содержания веры, и оно выражается в Крещении: тринитарная формула представляет собой главный элемент христианского кредо. Христианское кредо само по себе есть «да» Христу, и таким образом Тринитарному Богу, с той реальностью, с тем содержанием, что объединяет меня с этим Господом и Богом, имеющим этот Лик: он живет как Сын Отца в единстве с Духом Святым и в общности Тела Христова. Следвательно, мне кажется это очень важным: вера имеет содержание и она недостаточна и не может быть унифицирована, если отсутствует, не переживается, не исповедуется это содержание единой веры.

Поэтому, «Год Веры», дабы осуществиться на практике, неизбежно связан с Годом Катехизиса. Мы обновим Собор, только заново осознав содержание, сконцентрированное затем в Катехизисе Католической Церкви. Это огромная проблема современной Церкви – недостаток понимания веры, религиозная «безграмотность», как я говорил об этом кардиналам в минувшую пятницу. «Религиозная безграмотность», и с ней мы не в состоянии расти, и не может расти единство. Поэтому мы сами должны заново усвоить это содержание, как единое богатство, а не сумму догм и заповедей, но как уникальную реальность, что открывается нам в своей глубине и великолепии. Мы обязаны сделать возможным катехитическое обновление, чтобы вера была понята, и таким образом Бог был узнан, Христос был узнан, истина была узнана, и росло единство в истине.

И, наконец, все перечисленные [элементы] единства сводятся в «один Бог и Отец всех». Все, что не есть смирение, что не есть общая вера, разрушает единство, разбивает надежду и затмевает Божий Лик. Бог один и Он един. Монотеизм был великой привилегией Израиля, познавшего единого Бога, и он остается базовым компонентом христианской веры. Тринитарный Бог, как известно, не три божества, но это единый Бог, и мы хорошо видим, в чем заключается единство: оно есть единение в любви. Таким образом, именно потому, что существует сфера любви, Бог один единственный.

Для Павла, как мы видели, единобожие отождествляется с надеждой. Почему так? Почему надежда заключается в том, что Бог один? Потому что это гарантирует нам: в конце-концов не будет разных сил, дуализма и соперничества между ними, нет в итоге головы дракона, которая могла бы подняться против Бога, не останется мерзости зла и греха. Остается только свет! Бог один и он есть Бог единственный: нет силы, способной Ему противостоять!

Мы знаем, что, из-за бесконечных несчастий, что происходят в мире на наших глазах, многие сегодня сомневаются во всемогуществе Бога; даже различные богословы, в том числе хорошие, говорят, что Бог не может быть всемогущ, поскольку в таком случае для него было бы непростительно то, что мы видим в мире; поэтому они хотят создать новую апологию, извинить и «оправдать» Бога в этих бедах. Но это неверный путь, поскольку если Бог не Всемогущ, если существуют и остаются другие силы, то нет на самом деле Бога… и нет надежды, поскольку в конце-концов мы придем к политеизму, битве [богов] и владычеству зла.

Бог Всемогущ и Он один. Конечно, в истории он кладет предел своему могуществу, признавая нашу свободу. Но в финале все становится на свои места, и не остается другой силы; на этом основана надежда: что свет одерживает верх, любовь побеждает! В конце у зла не остается сил, остается только Бог! Поэтому мы находимся на пути надежды, двигаясь к единству с единым Богом, открывающемся через Духа Святого в Едином Господе, во Христе. 
 
Дары, харизмы, целибат
 
После этого великого видения, св. Павел немного вдается в детали и говорит о Христе: «Восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам» (Ef 4,8). Апостол цитирует псалом 68, который поэтично описывает вознесение Бога с ковчегом завета к высотам, на вершину горы Сион, ко храму: Бог как победитель, возобладавший над другими, которые суть узники, и как истинный победитель, он расточает дары. Иудаизм видит тут скорее образ Моисея, поднявшегося на гору Синай для принятия в верхах воли Господа, Заповедей, не расценивающихся как бремя, но как дар познания Лика Божия, Божьей воли. Павел, в заключение, видит здесь образ восхождения Христа, поднявшегося ввысь после сошествия, он возносится и влечет к Богу человечество, имеющее часть по плоти и крови в самом Боге, он влечет его ввысь к своему бытию Сыном и освобождает нас из тюрьмы греха, он, как победитель, возвращает нам свободу. И, будучи победителем, расточает дары. Так мы приходим от вознесения Христа к Церкви. Дары, как таковые, это charis, благодать: пребывать в благодати, в любви Божьей. И затем [выделяются] харизмы, которые конкретизируют charis в отдельных функциях и миссиях: апостолы, пророки, евангелисты, пастыри и учителя, предназначенные созидать Тело Христово (ср. Ef 4,11).

Я не хотел бы сейчас входить в подробное толкование*. Много обсуждается, что означают здесь апостолы, пророки… В любом случае, можно сказать, что Церковь строится на фундаменте апостольской веры, которая всегда сохраняется: Апостолы, в апостольском преемстве, они присутствуют в Пастырях, и это мы!, по благодати Божьей, и не смотря на все наше убожество. И мы благодарны Богу, что он пожелал избрать, призвать нас находиться в апостольском преемстве и продолжать созидать Тело Христово. Здесь появляется один элемент, который мне кажется важным: служения, так называемые служения, названые «дарами Христа», - это харизмы (дары благодати, прим. пер). То есть здесь нет никакого противопоставления: с одной стороны служение, как нечто установленное юридически и т.д., с другой – харизмы, как дар пророческий, животворящий, духовный, присутствия Духа и его новизны. Нет!

Служения сами по себе есть дар Воскресшего и они являются харизмами, проявлениями его благодати, никто не может быть священником без дара свыше. Это дар Божий (харизма) - быть священником. Об этом, мне кажется, нам следует помнить: быть призванным ко священству, [то есть] быть призванным с даром Господним, с харизмой от Господа. И, вдохновленные его Духом, мы должны стараться жить этим нашим даром. Только так, я полагаю, можно понять, почему Церковь на Западе связывает неразрывно священство и целибат*: [в значении] быть эсхатологически устремленными к последнему месту пребывания нашей надежды, к Богу. Поскольку священство есть дар свыше, оно может и должно быть подчинено благодати: если бы это было не так, и будь оно только юридическим установлением, было бы абсурдным налагать харизму благодати, как истинную харизму; но если священство само является благодатью, это нормально, что оно сосуществует с харизмой, с благодатным состоянием эсхатологической жизни (связанной с представлениями о жизни будущей, после конца света,  прим. пер.). Будем же молить Господа, чтобы он помог нам все лучше понимать это, наполнить жизнь харизмой Святого Духа, переживая, таким образом, этот эсхатологический знак верности Единому Господу (целибат, прим. пер.), который особенно необходим именно в наши дни, в то время как происходит разложение брака и семьи, которые могут состояться лишь  в свете верности единому призванию от Господа.

Мера зрелости

И последний пункт. Св. Павел говорит о возрастании мужа совершенного, достигающего меры полноты во Христе: дабы мы не были более младенцами колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения (ср. Ef 4,13-14). «но истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос» (Ef 4,15). Невозможно жить в духовном младенчестве, в младенчестве веры: к сожалению, повсюду сейчас мы наблюдаем подобное младенчество. Многие не идут дальше первого катехизиса, не исключено, что эта [вероучительная] база сохраняется, а возможно и распадается. В итоге, в мире… они просто плывут по течению, ничего больше; они не могут, как взрослые, компетентно и с глубокой убежденностью изложить, истолковать философию веры, так сказать… ее великую мудрость, рациональность веры, открывающую глаза другим в частности на то, что есть доброго и истинного в мире. Не хватает зрелости веры, остается одно младенчество.

Правда, в последние десятилетия мы столкнулись с другим употреблением слов «зрелая вера». О «зрелой вере» говорится как об эмансипированной от Учительства Церкви. До тех пор, пока я подчиняюсь матери, я - младенец, и должен освободиться; избавившись от Учительства, я, наконец, повзрослел. Но результатом становится не зрелая вера, а зависимость от колебаний мира, его воззрений, от диктатуры средств массовой информации, от популярных мнений и страстей. Не может быть истинным освобождением - освобождение от общины Тела Христова! Наоборот, это значит отдаться на волю волн и ветров мира. Истинное освобождение  как раз в том, чтобы избавиться от подобной диктатуры, в свободе чад Божьих, верующих вместе с Телом Христовым, со Христом Воскресшим, тем самым прозревающих реальность, и способных ответить на вызовы нашего времени. Мне кажется, нам следует много молиться Господу, дабы он помог нам быть независимыми и свободными в таком понимании, с верой действительно зрелой, которая видит, показывает  и может помочь другим прийти к истинному совершенству, к настоящей зрелости в общении со Христом.

Истина и плод

В этом контексте есть прекрасное выражение aletheuein en te agape, быть верными в любви, жить истиной, жить истиной в любви: два эти понятия неразделимы. Сегодня понятие истины оказалось немного под подозрением, поскольку в истине предполагают насилие. К сожалению, в истории были эпизоды, когда истину пытались сохранить насильственно. Но это две несовместимые вещи. Истина не насаждается иным путем, кроме как посредством себя самой! Истина может прийти лишь через саму себя, через собственный свет. Мы нуждаемся в истине, без нее понимание истинных ценностей недоступно, и как бы мы смогли упорядочить космос ценностей? Без истины мы слепы в мире, и нет у нас дороги.

Великий дар Христа заключается именно в том, что мы видим Лик Бога и познаем, пусть сокровенно и очень несовершенно, глубину, сущность истины во Христе, в его Теле. И познавая эту истину, мы возрастаем в любви, которая есть утверждение истины и показывает нам, что есть истина. Я бы выделил, что любовь это плод истины, всякое дерево узнается по плодам, и если нет любви, истина тоже не может быть верно усвоена и пережита; там, где есть истина, рождается любовь. Слава Богу, мы видим, как во все века, вопреки негативным случаям, плод любви всегда имел место в христианстве, он есть и сегодня! Мы видим его в мучениках, во множестве сестер, братьев и священников, смиренно служащих бедным и больным;  в них - присутствие христовой любви. И, следовательно, это великий знак того, что истина здесь есть.
 
Помолимся Господу, дабы он помог нам принести плод любви, и быть, таким образом, свидетелями его истины. Спасибо.

перевод: Ричард Павлов, Ратцингер-Информ

Примечания:
·    Еф. 4,2 «dolcezza» - нежность, мягкость, кротость (ит.)
·    «с долготерпением» - итальянское слово здесь «великодушие», в церковнославянском «долготерпение» и «великодушие» являются синонимами, отсюда, видимо, перевод соответствующего отрывка у св. Павла.
·    «Ты спасена, ибо уверовала» - в синод. переводе «Вера твоя спасла тебя»
·    в подробное толкование – детальную экзегезу
·    целибат - обет безбрачия
 

Интернет открывает безграничные пространства для бизнеса. Информационный бизнес портал - вещь, привычная для рунета. Cуществуют и региональные площадки подобного рода, например в Перми. Они предлагают широкие возможности для инвестиционной деятельности. 

 
« Пред.   След. »
 
п»ї
Бузулук знакомство с девушками с номерам телеф
generic cialis 20mg