Benedetto XVI - Papst.pro
 

срочно в номер

 
Ближайшие трансляции
 
28 февраля
19.30 по мск. - вылет в Кастель Гандольфо
23.00 по мск. - конец понтификата Бенедикта XVI 

 

фоторепортаж


Ветренный Милан 2012

Поиск

 
Март, 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Печать E-mail
07.11.2012 г.

На аудиенции 7 ноября
 
Чарующий аспект и здоровое беспокойство
Беседы о вере. Глава 4. Жажда Бога
 
В день 7 ноября Бенедикт XVI приступил к четвертой части своих бесед, приуроченных к Году веры. В связи с присутствием большой делегации хорватов, хорватский язык был временно причислен к языку аудиенций, на нем прозвучала цитата из Писания и пространное приветствие из уст Папы. В заключение, Бенедикт XVI выступил с энергичным обращением по поводу ситуации в Сирии и сообщил том, что посылает кардинала с миротворческой миссией.
Глава 2. Что такое вера?
Глава 3. Насколько вера личное дело?

Дорогие братья и сестры,

путь размышлений, совершаемый нами вместе в Год Веры, приглашает нас сегодня задуматься об одном чарующем аспекте опыта человеческого и христианского, [а именно]: человек несет в себе таинственную жажду Бога.  Весьма показательно, что Катехизис Католической Церкви открывается следующим суждением: «Жажда Бога заложена в сердце человеческое, ибо человек создан Богом и для Бога; Бог не перестает привлекать к Себе человека, и только в Боге человек найдет истину и счастье, которых он беспрестанно ищет» (n. 27).

Подобное заявление, которое даже сегодня во многих культурных контекстах представляется вполне приемлемым, почти очевидным, выглядит практически провокацией в сфере западной секуляризованной* культуры. Многие наши современники действительно могут возразить, что совершенно не ощущают никакой  жажды Бога. Для широких слоев общества Он больше не тот, кого ждут и желают, скорее эта реальность оставляет равнодушным, по поводу чего не стоит даже дать себе труда высказаться. По сути дела, то, что мы называем «жаждой Бога» не исчезло совершенно и сегодня тоже, разными путями, проявляется в сердце человека.  Людское желание  всегда тянется к определенным реальным благам, зачастую отнюдь не духовным, и, тем не менее, сталкивается с вопросом – что же на самом деле благо, и следовательно вынуждено конкурировать с чем-то иным, что человек не может сделать сам, но призван познать. Что воистину способно утолить жажду человека?

В своей первой энциклике «Deus caritas est» я старался проанализировать, как подобные динамичные процессы реализуются в опыте человеческой любви, той любви, что в нашу эпоху ощущается скорее как момент экстаза, выхода из самого себя, как пространство, где человек чувствует, что живет, [лишь] в силу превосходящего его желания. Через любовь мужчина и женщина, благодаря друг другу, переживают по-новому, как величественна и прекрасна жизнь и окружающая реальность. Если то, что я чувствую не просто иллюзия, если я действительно люблю другого человека как путь к моему же благу, тогда я должен перестать концентрироваться на себе и самозабвенно поставить себя ему на службу. Поэтому ответ на вопрос о смысле опыта любви приходит через очищение и исцеление воли, когда взыскуешь блага, необходимого другому. Это нужно тренировать, этому нужно учиться и даже исправлять, чтобы это благо в самом деле было желанным.

Так первоначальные экстазы претворяются в странствие, «постоянный исход из замкнувшегося в самом себе "я" к его освобождению через самопожертвование, и именно так - к обретению себя, и даже к открытию Бога» (энц. Deus caritas est, 6). Таким путем может постепенно углубиться для человека понимание той любви, которую он поначалу испытывал. И все больше будет вырисовываться заключенная в ней тайна: это даже не любимый человек, в конечном итоге, утоляет жажду, обитающую в людском сердце, наоборот, чем более подлинной будет любовь к другому, тем сильнее оно задается вопросом  о своей первопричине и своей судьбе, и о том, есть ли у него возможность пребыть вечно. Итак, опыт человеческой любви несет в себе энергию, отсылающую человека за пределы самого себя, она - такое  благо, которое позволяет покинуть собственное «я» и оказаться перед лицом тайны, окутывающей все бытие.   

Аналогично можно рассмотреть иные проявления человеческого опыта: дружбу, встречу с прекрасным, любовь к познанию; всякое переживаемое человеком благо обращает к тайне, окружающей самого человека; всякое желание, возникающее в человеческом сердце становится эхом фундаментальной жажды, которая никогда не будет утолена окончательно. Разумеется, от одного сокровенного желания, хотя в нем и скрыто нечто таинственное, нельзя прийти напрямую к вере. Человек, в конечном счете, хорошо сознает, что его не удовлетворяет, но не может представить или определить, что дало бы ему испытать то счастье, о котором тоскует его сердце. Нельзя узнать Бога исходя только из жажды человека. С этой точки зрения, загадка остается: человек есть искатель Абсолюта, разведчик, делающий маленькие робкие шаги. И однако, уже сама эта жажда, «сердце беспокойное», как называл ее св. Августин, довольно знаменательна. Она свидетельствует, что человек, в глубине своей, есть существо религиозное*, «нищий перед Богом». Можно сказать словами Паскаля: «Человек бесконечно превосходит человека»*. Глаза распознают объекты, когда те озарены светом. Отсюда желание человека познать природу самого света, заставляющего сверкать вещи мира, с которым загорается чувство прекрасного.

Поэтому мы должны, насколько это возможно в нашу эпоху, по-видимому бесчувственную к трансцендентальному измерению, удерживать открытым путь к настоящему  религиозному смыслу жизни, который демонстрирует, что дар веры не абсурден, не иррационален. Было бы чрезвычайно полезно, в такой перспективе, поощрять своего рода педагогику желания, как для поприща тех, кто еще не верит, так и для тех, кто уже получил дар веры. Педагогику, содержащую по меньшей мере два аспекта. Во-первых, научиться воспринимать или узнать заново вкус подлинных радостей жизни. Не всякое удовлетворение дает одинаковый эффект: одни оставляют позитивный след, способны умиротворить душу и делают нас более энергичными и щедрыми. Другие наоборот, после первой вспышки, кажутся обманувшими ожидания, которые породили, и порой оставляют по себе горечь, недовольство или чувство пустоты. [Следует] воспитывать с раннего возраста умение наслаждаться истинными радостями во всех областях жизни; и семья, дружба, единение с теми, кто страдает, самоотречение для служения другим, любовь к знаниям, к искусству, к красоте природы - все это развивает вкус и производит активные антитела для борьбы с пошлостью и плоским мышлением, столь распространенными сегодня. Взрослые тоже нуждаются в том, чтобы вернуться к этой радости, к настоящим реальным желаниям, избавляясь от посредственности, которой могли заразиться. Тогда становится легче выбросить или оттолкнуть от себя внешне привлекательное, оказывающееся на поверку безвкусным, источником привычки, а не свободы. И это позволяет показаться на поверхности жажде Бога, о которой мы говорили.

Второй аспект, тесно связанный с предыдущим, никогда не удовлетворяться достигнутым. Как раз наиболее подлинные радости в состоянии освободить в нас это здоровое беспокойство, заставляющее быть более требовательным, желать более высокого блага, более совершенного – и тем сильнее осознавать, что ничто конечное не в состоянии наполнить наше сердце. Будем же учиться тянуться, безоружные, к тому благу, которое не можем соорудить или достичь своими силами; не поддаваясь унынию от усталости и трудностей, проистекающих из нашего греха.

В связи с этим, мы не должны забывать однако, что энергия желания всегда открыта искуплению. Даже когда оно движется извращенными путями, преследуя искусственные райские кущи и, кажется, теряет способность стремиться к истинному благу. Даже в пропасти греха не угасает в человеке та искра, что позволяет распознать подлинное благо, наслаждаться им, и кладет начало новому восхождению, в котором Бог никогда не поскупится на дары своей благодати. Впрочем, всем нам необходимо заново пройти дорогой очищения и исцеления желания. Мы - странники на пути к небесной отчизне, к тому полному благу, вечному, которое больше ничто не сможет отнять. Итак, речь идет не о том, чтобы задушить желание, живущее в сердце человека, но освободить его, дабы оно смогло достичь естественной для него высоты. Когда в глубине желания открывается окно к Богу, это уже знак присутствия веры в душе, присутствия благодати Божьей. Св. Августин всегда утверждал: «Посредством ожидания Бог усиливает наше желание, посредством желания - распирает дух, и, расширяя, делает его более вместительным» (Commento alla Prima lettera di Giovanni, 4,6: PL 35, 2009).

Пусть в этом паломничестве мы почувствуем себя братьями всех людей, товарищей в странствии, в том числе и тех, кто не верит, кто находится в поиске, кто искренне задается вопросом о природе своей жажды истины и добра. Помолимся, в этот Год веры, дабы Господь явил свой лик всем, кто ищет его с чистым сердцем. Спасибо.

перевод: Ричард Павлов, Ратцингер-Информ

Примечания:
•    секуляризованной культуры – обмирщенной
•    существо религиозное (ср. Catechismo della Chiesa Cattolica, 28)
•    цитата из Паскаля - (Pensieri, ed. Chevalier 438; ed. Brunschvicg 434)


 
 
« Пред.   След. »
 
п»ї
Познакомиться с парнем в Тотьме
generic cialis 20mg