Benedetto XVI - Papst.pro
 

срочно в номер

 
Ближайшие трансляции
 
28 февраля
19.30 по мск. - вылет в Кастель Гандольфо
23.00 по мск. - конец понтификата Бенедикта XVI 

 

фоторепортаж


Ветренный Милан 2012

Поиск

 
Март, 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Печать E-mail
14.11.2012 г.

На аудиенции 14 ноября
 
Открываем чудесные механизмы
Беседы о вере. Глава 5. Три пути
 
14 ноября на генеральной аудиенции Бенедикт XVI продолжил курс тематических бесед о вере в зале Павла VI в Ватикане перед группами паломников из Италии и разных стран. (Предыдущие: Глава 3. Насколько вера личное дело?  Глава 4. Жажда Бога)
 
Дорогие братья и сестры,

в прошлую среду мы размышляли о жажде Бога, носителем которой является человеческое существо. Сегодня я хотел бы продолжить и развить эту мысль, задумавшись вкратце вместе с вами о нескольких путях, какими приходят к познанию Бога. Хотел бы, однако, напомнить, что инициатива Бога всегда предшествует любой инициативе человека, в том числе и на пути к Нему, это Он первый просвещает нас, дает направление и ведет, неизменно уважая нашу свободу. И всякий раз это Он вводит нас в свою сокровенную близость, обнаруживаясь перед нами и даруя благодать, чтобы сумели принять откровение веры. Не будем забывать опыт св. Августина: это не мы завладели Истиной, после того, как искали ее, но это Истина ищет нас и нами завладевает. 

Тем не менее, есть пути, способные открыть сердце человека к познанию Бога, есть знаки, ведущие к Нему. Конечно, нас нередко слепит блеск суетного мира, отчего слабеет наша способность пройти теми путями или прочесть те  знаки. Бог, однако, не устает искать нас, он верен человеку, которого сотворил и искупил, он остается близок нашей жизни, потому что любит нас. И это та уверенность, что должна сопровождать нас каждый день, даже если распространенный менталитет определенного толка мешает Церкви и христианину передать радость евангелия всякому творению и привести всех ко встрече с Иисусом, единственным Спасителем мира. Такова, однако,  наша миссия, это миссия Церкви и всякий верующий должен с радостью предаваться ей, ощущать как свою собственную, через жизнь, поистине воодушевляемую верой, отмеченную милосердием, служением Богу и ближнему, и способностью излучать надежду. Эта миссия, прежде всего, сияет в святости, к которой все мы призваны.

Сегодня, как известно, нет недостатка в трудностях и лишениях, переживаемых из-за веры, зачастую неверно понятой, отрицаемой, гонимой. Св. Петр, мы слышали, говорил своей пастве: «[Будьте] всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Pt 3,15). В прошлом на Западе, когда общество считалось христианским, вера была для него окружающей средой, сферой вращения, и отсылка к Богу, контакт с ним были для большинства людей, частью повседневной жизни. Скорее, тому, кто не верил, приходилось оправдывать свое неверие. Теперь ситуация изменилась, и все чаще верующий должен уметь дать обоснование собственной веры. Блаженный Иоанн Павел II в энциклике Fides et ratio подчеркивал, какие испытания переживает вера и в современную эпоху, заграждаемая утонченными и коварными формами теоретического и практического атеизма (ср. nn. 46-47). От эпохи Просвещения и далее, критика религии усилилась, история узнала рождение целых атеистических систем, в которых Бог считался просто проекцией человеческого духа, иллюзией и продуктом социума, исказившимся при многократной передаче.

Затем минувший век познал мощный процесс секуляризации во имя полной автономии человека, считающегося мерой и творцом реальности, но ущемленного в своем бытии созданием «по образу и подобию Божьему». И ныне обнаруживается феномен для веры особенно опасный: в конечном счете, это форма атеизма, который мы определяем как «практический», когда истины веры или религиозные обряды не отрицаются, но их считают в житейском плане попросту неважными, бесполезными и оторванными от жизни. Тогда, зачастую, в Бога верят поверхностно и живут «как будто Бог не существует» (etsi Deus non daretur). Но такой образ жизни оказывается в итоге еще более губительным, поскольку вызывает равнодушие к вере и к проблеме Бога.

По сути дела, человек, оторванный от Бога, сводится к одному измерению, горизонтальному, и подобное редуцирование  явилось одной из основных причин тоталитарных режимов, имевших столь трагические последствия в минувшем веке, а также кризиса ценностей, который мы сейчас наблюдаем. Сокрытие отсылки на Бога ведет к сокрытию горизонта этики, уступая место релятивизму и концепции сомнительной свободы, которые вместо того, чтобы освобождать человека, заканчивают тем, что привязывают его к идолам. Искушения, которым Иисус подвергается в пустыне перед началом своей публичной миссии, отчетливо рисуют этих «идолов», околдовывающих человека, когда он зацикливается на самом себе.  Если Бог изымается из центра, человек теряет свое место в мироздании, не находя себя ни в структуре мира, ни в отношениях с людьми. Не меркнет то, что античная мудрость заклинает мифом о Прометее: человек полагает, что сам способен стать «богом», хозяином жизни и смерти.
 
Перед лицом такой перспективы, Церковь, верная наказу Христа, никогда не прекращает утверждать истину о человеке и его судьбе. II Ватиканский Собор предлагает следующий синтез: «Глубочайшее основание человеческого достоинства состоит в том, что человек призван к общению с Богом. Человек приглашается к беседе с Богом уже с самого начала своего существования: ведь и существует он лишь потому, что сотворён Богом благодаря любви, и всегда храним благодаря любви. И по истине он в полной мере живёт лишь тогда, когда свободно признаёт эту любовь и предаёт себя в руки своего Творца» (конст. Gaudium et spes, 19).

Каковы же эти вопросы, на которые вера призвана дать «с кротостью и благоговением» ответ атеизму, скептицизму, равнодушию по отношению к вертикальному измерению,  дабы человек нашего времени смог продолжать вопрошать о бытии божьем и преодолеть пути, ведущие к Нему? Я бы хотел указать несколько путей, берущих начало как в природном рассудке, так и в силе самой веры. И очень коротко я объединил бы их тремя словами: мир, человек и  вера.

Первое - мир. У св. Августина, который на протяжении жизни долго искал Истину и был Истиной захвачен, есть одно прекрасное и знаменитое высказывание: «Вопроси красоту земли, вопроси красоту моря, вопроси красоту воздуха, плывущего и рассеивающегося, вопроси красоту неба (...) — вопроси все сущее. Все отвечают тебе: “Смотри, мы прекрасны”. Вся красота эта есть исповедание. Кто создал красоту эту, подверженную изменениям, если не Прекрасный, не подверженный изменению?» (Беседа 241, 2: PL 38, 1134). Думаю, мы должны возродить и вернуть человеку сегодняшнего дня способность созерцать мироздание, его красоту, его строение. Мир – не бесформенная магма, но чем больше мы узнаем его и открываем его чудесные механизмы, тем яснее  видим план, обнаруживаем наличие творческого разума. Альберт Энштейн говорил, что в законах природы «проявляется разум настолько высшего порядка, что всякая  рациональность мысли и человеческих норм лишь жалкое его отражение» («Мир, каким я его вижу», Рим, 2005). Поэтому первый способ отыскать Бога - пристально всматриваться в творение.

Второе слово: человек. И снова у св. Августина есть знаменитая фраза, когда он говорит, что Бог ближе ко мне, чем сам я к себе (ср. Исповедь III, 6, 11). Исходя из этого, он призывает: «Вне себя не выходи, а сосредоточься в самом себе, ибо истина живет во внутреннем человеке» (Об истинной религии, 39, 72). Это другой аспект, который мы рискуем утратить в шуме и смятении современного мира: способность остановиться и заглянуть в самого себя, чтобы прочесть, какую мы несем в себе жажду бесконечного, побуждающую нас идти все дальше и возвращаться к Тому, кто мог бы ее насытить. Катехизис Католической Церкви заявляет так: «Со своей открытостью истине и красоте, своим нравственным чувством, своей свободой и голосом своей совести, устремлением к бесконечному и к счастью, человек вопрошает себя о существовании Бога» (n. 33).

Третье слово: вера. Особенно в ситуации нашего времени, мы не должны забывать, что путь, который ведет к познанию и встрече с Богом, это жизнь верующего.  Кто верит – соединен с Богом, открыт его благодати, силе его милосердной любви. Таким образом, его существование становится свидетельством не о себе, но о Воскресшем, и его вера не боится показать себя в повседневной жизни, она открыта диалогу, отражающему глубокое сходство в пути всех людей, и в ее силах зажечь свет надежды там, где есть потребность в избавлении, в счастье, в будущем. Вера, фактически, есть встреча с Богом, который говорит и действует в истории и изменяет нашу будничную жизнь, преобразуя наше мышление, ценностные суждения, определяя выбор и конкретные поступки. Это не иллюзия, не бегство от реальности, удобное убежище, прекраснодушие, но она - в тотальном охвате жизни и возвещении евангелия, благой вести, способной освободить человека полностью.

[Конкретный] христианин и община, усердные и верные замыслу Бога, который первым возлюбил нас, представляют собой основной путь для тех, кто безразличен или в сомнениях относительно его существования и его деяний.  Однако это требует от каждого делать все более очевидным свидетельство своей веры, очищая собственную жизнь, дабы уподобится Христу. Сегодня многие имеют урезанный вариант  христианской веры, поскольку отождествляют ее, скорее, с системой мнений и ценностей, чем с истиной Бога, открывающегося в истории, желающего общаться с человеком с глазу на глаз в отношениях любви с ним. На самом деле, в основании любой доктрины и духовной ценности лежит событие встречи с человеком и Богом в Иисусе Христе. Христианство, прежде чем быть нравственностью или этикой, является событием любви, принятием личности Иисуса. Поэтому христианин и христианские общины должны первым делом взирать и указывать на Христа, истинный Путь, ведущий к Богу. Спасибо.

 перевод: Ричард Павлов, Ратцингер-Информ
 
 
« Пред.   След. »
 
п»ї
Знаменск секс знакомство с девушками с номерами
generic cialis 20mg