Benedetto XVI - Papst.pro
 

срочно в номер

 
Ближайшие трансляции
 
28 февраля
19.30 по мск. - вылет в Кастель Гандольфо
23.00 по мск. - конец понтификата Бенедикта XVI 

 

фоторепортаж


Ветренный Милан 2012
Печать E-mail
06.01.2008 г.

Что сделал Ратцингер с пивной бочкой и другие воспоминания
Речь бывшего студента, коллеги и земляка

Этот материал - праздничная речь о Йозефе Ратцингере, произнесенная профессором доктором Вольфгангом Байнертом (Wolfgang Beinert) на специальной публичной сесиии окружного муниципального совета Пентлинга (Pentling) 27 апреля 2005.

Воспоминания о Пентлингце

Что я помню о Йозефе Ратцингере, жителе Пентлинга, ставшем на этой неделе Папой Бенедиктом XVI?

Каждому, кто знал его на протяжении сорока лет как студента, коллегу, товарища по священному служению, земляка, каждому приходят на ум воспоминания о множестве разных событий, бесед и случаев.

В конце 60-х годов тюбингенский профессор богословия приехал с Неккара на берега Дуная, бежав, можно сказать, от студенческого восстания. Он и его сестра Мария поселились на Холькерингерштрассе (Hoelkeringerstrasse). Его помощники и аспиранты, когда он переезжал, все силы прилагали, чтобы помочь ему перевезти его книги.

Годы спустя профессор поселился в маленьком домике на Бергштрассе (Bergstrasse). Он был убежден, что это последняя остановка на его жизненном пути, его последний переезд после многих лет вынужденных профессорских странствий. Как он сказал несколько дней назад, "я думал, что я завершил труды своей жизни, и что теперь могу надеяться на мирный закат своих дней". Вот почему он перевез останки своих родителей с кладбища в Траунштайне (Traunstein) на здешнее кладбище Цигельсдорфер (Ziegelsdorfer).

Будучи профессором, он часто приглашал своих помощников на кофе или на ужин в свой новый дом - поболтать, обсудить университетские дела, но прежде всего - для богословских споров. Однажды чудесным вечером, в самый разгар лета, мы сидели в саду и наслаждались несравненными видами Пентлинга. Тогда панорама долины Дуная еще не была загорожена зданиями, выстроенными позже.

Мария стряпала на кухне. Вдруг кусты зашуршали, и из них вышла черная с белым кошка.

Я хорошо знал эту кошку: она принадлежала одной из семей, проживавших по соседству, хотя мы и не знали точно - какой, однако она (кошка - прим. пер.) имела обыкновение частенько навещать своих собратьев, обитавших в доме Ратцингера. Здесь она получала две важнейшие вещи в жизни любой кошки: нежную ласку от хозяина дома, и молоко - от хозяйки.

Но в тот день все было по-другому. Кошка несла в зубах мертвую мышь, которую она, проникновенно глядя на Ратцингера, положила к его ногам. Тот недрогнувшей рукой поднял дохлую мышь за хвост и исчез в направление кухни. Он отсутствовал так долго, что я уже не знал, что и думать. Наконец он вернулся, а через некоторое время Мария позвала нас обедать. Обед был восхитителен, но ни одного мясного блюда на столе не было.

Почему я вспомнил этот случай? Говорят, что домашние животные обычно безошибочно чувствуют характер и натуру людей. Также известно, что проявление, возможно, высшей благодарности со стороны кошки - положить к ногам хозяина мертвую мышь, потому что это лучшее и самое ценное, что она может предложить. Действительно ли эта кошка распознала душу Ратцингера? В таком случае это очень хороший пример. Ибо некоторые личности бывают настолько же непонятны для окружающих, и остаются непонятыми до сих пор, как остается непонятым Ратцингер. Что мы читали на этой неделе в прессе? Кардинал-танк (Panzerkardinal), Ротвейлер, Папа Ратци, Папа Пеппино, Великий Инквизитор, символ консерватизма и ретроградства. Самый изощренный ярлык я нашел в одной итальянской газете, которая называла его "Pastore Tedesco". Кто-то переведет это буквально - Немецкий пастырь, но другие могут перевести это еще и как "Немецкая овчарка" (игра слов: овчарка -  буквальное значение "пастушья собака, охраняющая овец" - прим. пер.).

Однако каков он на самом деле, этот человек? Многие из нас встречались с ним в нашем городе больше 30 лет - когда он шел на прогулку, или к Мессе, или на городской праздник, вроде чествования нашей пожарной команды. Кто-то вспомнит его блестящие проповеди, звучавшие в нашем маленьком храме, когда Ратцингер служил Мессу. Мы все знали простого, сдержанного, почти застенчивого человека. Но многие ли могут сказать - мы знаем, кто он?

Что касается меня, я помню два случая, произошедшие перед его приездом в Пентлинг. Один имел место в Тюбингене, другой - в Базеле. В 1967 году праздновался 150-летний юбилей восстановления факультета католического богословия в Тюбингенском университете. Подобный факультет был там и прежде, но в те дни он был протестантским. Праздник открылся торжественной академической церемонией. Профессора облачились в атласные мантии теологического факультета с фиолетовой отделкой. Перед ними промаршировали сотрудники университета в средневековых костюмах и с драгоценными церемониальными жезлами в руках. Ректор надел тяжелую золотую цепь, указывающую на его высокую должность. Декан, несмотря на то, что его звание было ниже, сделал то же самое. Деканом в то время был Йозеф Ратцингер.

Вечером профессора пригласили гостей на корпоративную вечеринку. Декан выставил бочку баварского пива, вмещавшую целый баррель (163,5 литра - прим. пер.), которую ему же теперь предстояло откупорить. Студенты были настроены скептически. Этот худенький профессор, который, казалось, был не от мира сего, похоже всерьез вознамерился сделать это! Один студент позади меня сказал: "Ну, похоже, половины (пива - прим. пер.) нам не видать. Да и остальное по полу разольет". Декан надел передник и двумя меткими сильными ударами откупорил бочку. Кто бы подозревал, что в студенческую пору в Мюнхене Ратцингер очень ловко управлялся с пивными пробками!

Что я хочу этим сказать? Я думаю, этот забавный случай иллюстрирует, как обычно люди судят о Ратцингере. В разные времена о нем говорили, что он слишком мягок, слишком суров, слишком замысловат, слишком наивен, да что угодно, в зависимости от нужд времени. Но эти ложные впечатления всегда основывались на поверхностном знакомстве с ним.

Вскоре после того академического празднования мы - аспиранты - отправились в Базель, чтобы навестить Карла Барта (Karl Barth), одного из выдающихся богословов XX века. Он принадлежал к Евангелической Реформатский церкви и был экспертом по Святому Писанию. Почти 40 лет он работал над своим грандиозным трудом "Церковное Вероучение" (Churchly Dogma), тогда насчитывающим 30 томов, и при этом еще не близившимся к завершению. Барт, родившийся в 1886, состарился за этим трудом. Его студенты поговаривали, что он не уйдет из жизни до тех пор, пока не закончит свою работу, и что Бог, наконец, узнает, кто Он есть, прочитав об этом у Барта!

Итак, мы с нашим профессором желали увидеть и услышать Барта и поспорить с ним. Мы были очень разочарованы. Старый ученый не обращал на нас внимания - он хотел услышать только мнение нашего профессора! Но мы-то уже всё это знали из его лекций. С другой стороны, Барт очень хорошо почувствовал, что перед ним некто, кто был ему ровней по части богословия, кто мыслил по-новому, кто говорил неожиданные вещи, и кто при этом мог заставить традицию вновь воссиять.

Кто, в таком случае, Йозеф Ратцингер, ныне - Бенедикт XVI? Говоря попросту, личность, удивительно щедро одаренная не только блестящим интеллектуальным даром, но и человеческими добродетелями. Он многогранен, и ни один человек не знает, какую его грань в этот момент видит другой человек. Однако нельзя сказать, что невозможно подобрать ключик к нему и войти в мир его духовных сокровищ. Это, правда, не означает, что любой может таким образом составить себе всесторонний портрет человека. Однако, есть приметы, которые сделают его жизнь и образ мыслей более понятным для нас. Любой, в конце концов, может попытаться найти истоки его жизненной силы.

Прежде всего, надо помнить о его глубоко укоренившейся баварской религиозности. Уже стало общим местом говорить о его блестящей образованности и глубокой духовности. Почти каждый сказал об этом за последние несколько дней. Но мало кто заметил, что скрывается за этими словами, что в них заключено, - а ведь это простое крестьянское католичество, практикующее эту религию, не нуждаясь в долгих спорах: семейное чтение Розария, зажженные свечи перед образом Мадонны и беззаветная вера в милость Божью. Если мы вспомним об этом, то нам не покажется удивительным, что несколько дней назад мы увидели Папу в благостном настроении, со спокойной улыбкой на устах, - и это при том,  что с того момента, как на его плечи лег тягчайший груз, прошло не так много времени!

Но его набожность - ничто иное, как душевная простота. Она расцвела во всю силу, когда юный богослов посвятил себя глубокому изучению наследия Святого Августина. Именно эти занятия определили его жизнь, даже сегодняшнюю. Августин, наряду с Павлом из Тарса и Фомой Аквинским, наиболее выдающийся богослов, какого Церковь явила миру, кроме того, он один из ее величайших святых. Он был пастырем, наделенным дарами благодати, и он жил во времена упадка. Он умер в 430 во время осады готами его города - Гиппона.

Ратцингер всегда был очарован им: епископ, бывший также богословом, пастырь, усердно пекущийся о стаде своем, и в то же время стремившийся проникнуть в сокровеннейшие таинства Божьи. Три положения его богословия оказали сильнейшее влияние на Ратцингера. Первое - мистика Христа. Августин был ярым Богоискателем, который знал, что всем нам следует жить во Христе, дабы обрести Бога. Можно вспомнить проповедь Бенедикта в день интронизации с ее страстными обращениями к Воскресшему Христу. В этом заключено явное отличие он Иоанна Павла II, чья первая энциклика начиналась программными словами "Redemptor hominis" - отсылающими ко Христу в первую очередь как к Спасителю Человеков. Ключевая сентенция документа, в этом случае, заключалась в том, что основное внимание Церкви обращено на человека как такового. И главным в статусе Марии становится то, что она являет собой образ человека искупленного. 

Преемник Иоанна Павла, напротив, предпочел обратиться непосредственно к самому Иисусу, всему Иисусу, как говорит Августин, Иисусу - как главе Церкви. А если глава вознесена ввысь, то же будет и с телом. Вот почему, даже когда он говорит о кризисах, с которыми Церковь сталкивается сегодня, Ратцингер может также бесстрашно сказать - Церковь живет, Церковь молода, это Церковь молодых людей. Иоанн Павел и Бенедикт сходятся в своем миссионерском внимании к верующим, но они различаются в подходах к ним.

В фокусе богословия Ратцингера находится Церковь как таковая, - в этом второе положение Августина, оказавшее на него влияние. "Дом и народ Божий в учении Августина" - так называлась его диссертация. И третьим пунктом, повлиявшим на него, стал любимый Августином платонизм с его дуалистичным мышлением.

Как я уже говорил, мы должны поблагодарить студенческий бунт 1968 за то, что Ратцингер стал жителем Пентлинга. В то время казалось, что мир порядка, закона, мир равновесия погибал. Молодому профессору, образованному в духе Августина (который также сыграл свою роль в жизни Св. Бонавентуры, ставшего предметом уже докторской диссертации Ратцингера), казалось, что в этом хаосе для него не осталось места. С какой же благодарностью он воспринял возможность приехать в Регенсбург и присоединиться к нашей общине.

Августин написал свою лучшую книгу на историческом фоне гибели древнего мира. Ее заглавие - "De civitate Dei" (О Граде Божьем), в ней он говорит о мире, как об арене великой борьбы между Богом и Сатаной, в которой все люди должны сделать свой выбор - на чьей они стороне. Ратцингер свой выбор сделал - и лишним будет спрашивать, чью сторону он избрал.

От этого решения и идет его пессимизм и в каком-то смысле упрямый ригоризм, за который его позже насмешливо называли ревнителем веры. Всякий раз, когда он видел, что главным доктринам Христианства грозит опасность - неважно в Церкви ли, в обществе ли - этот человек, в обычной жизни дружелюбный и добросердечный, становился несгибаемым. Он видел в этом свою обязанность, свой долг на посту, который ему вверил Папа.

Нельзя упустить еще одну сторону жизни нового Папы. Это его отношение к семье. Все мы знаем его скорее как замкнутого человека, погруженного в себя, нелегко находящего себе друзей. Но его нельзя назвать недоступным. При этом его настоящим личным пространством всегда была его семья - его сестра Мария вплоть до ее смерти в 1991 году и его брат Георг. Йозеф приезжал в Пентлинг из Рима так часто, как только мог. Он навещал могилы своих родителей, рядом с которыми нашла свое последнее упокоение Мария, - он приходил сюда постоянно и обязательно, конечно же, по старой доброй баварской традиции - в День Всех Святых. Весь мир ощутил эту семейную теплоту и близость в том, как Георг встретил новость о возвышении брата.

Первые кадры, на которых мы увидели нового Папу, показали нам Святейшего Отца, искренне радующегося своему обретенному духовному отцовству над верующими. Правда, теперь ему будет еще труднее приезжать домой в Пентлинг, и это станет частью бремени, возлагаемого на него новым высоким служением.

Кардиналы во время короткого Конклава, состоявшегося на прошлой неделе, не имели права на ошибку. Мы не знаем, что стало решающей причиной того, что они избрали этого брата-кардинала, чья кандидатура, даже в их среде, считалась достаточно спорной. Если верить сообщениям, он получил намного больше голосов, чем требовалось для избрания. В прошлый понедельник, 25 апреля, принимая немецких паломников, Папа сказал, что, когда он почувствовал, что нож гильотины почти упал на его шею, он обратился с Господу с просьбой избавить его от этой участи, поскольку были другие кандидаты - моложе и достойнее его.  "Но Господь, видимо, не послушал меня!" Этой реплики не было в официальном тексте, но он ее добавил. Как любой проповедник, Ратцингер часто повторял, что Бог действительно слышит все наши молитвы, но не всегда делает так, как мы хотим. Теперь это случилось с ним.

И мы благодарны Господу за это. В последние несколько дней я отгонял навязчивую мысль о том, что кардинал Йозеф Ратцингер все еще находится там, в каком-нибудь дальнем углу Сикстинской капеллы, брошенный и всеми забытый. Потому что человек, шагнувший на портик Св. Петра, унаследовал его особые черты, но это был совершенно другой человек, не тот, которому они принадлежали прежде. Его студенты говаривали: "Если Профессор хоть когда-нибудь позволит себе улыбнуться, для этого он предварительно спустился в подвал" [по-видимому, никто этого так и не дождался]. Но в тот исторический вторник мир увидел человека с теплой, счастливой, открытой, почти юной улыбкой победителя. Эта улыбка не покидает с тех пор его губ. Он сияет. Он покоряет сердца. Он претворяет в жизнь тезис о том, что Церковь молода, и что молодежь составляет Церковь

Однако Ратцингер, став Бенедиктом XVI, не стал другим человеком. Просто он принял другую миссию. Его долг отныне - не взывать к тем, кто искажает вероучение - теперь этим займется кто-нибудь другой - но распространять Евангелие Христово. И это также возвращает нас к его Пентлингским корням,  к духу старой Баварии.

Меня попросили поделиться своими воспоминаниями о Пентлингце. Это звучит как приговор, как завершение какого-либо дела, даже как некролог. Конечно, его физическое пребывание в нашей общине больше невозможно. Но его принадлежность к этой общине не прекращается на духовном плане. В минувший понедельник он говорил баварцам, которые были там, а значит, и всем нам тоже: "Давайте двигаться вместе, давайте держаться вместе. Я верю в вашу помощь. Я прошу вас быть снисходительными, когда я ошибаюсь, как всякий другой человек, или когда вы не понимаете того, что Папа говорит или делает по зову своей совести, или исходя из того, что он знает о Церкви. Я прошу у вас вашего доверия. Если мы останемся вместе, мы найдем верный путь".

Воспоминания о Пентлингце? Нет, это просто признательный взгляд в сторону нашего великого земляка, ставшего фигурой международного и исторического значения.  Даже когда папамания утихнет, и мы вернемся к рутине повседневной жизни, наша собственная история отношений с ним продолжится - с нами здесь, и с ним - в Риме.

Что мы можем дать ему, чем мы должны помочь ему, как можем мы облегчить его бремя, хотя бы немного? Только взыскательным вниманием к его речам, солидарностью с ним, преданной любовью общины Божьей. Он, безусловно, благословляет нас - Бенедикт, означает "Благословенный" - для того, чтобы мы, в свою очередь, благословили друг друга.

перевод с английского: Роман Стыран

 
 
« Пред.   След. »
 
п»ї
Знакомство дл секса ташкент
generic cialis 20mg